Прививаться или не прививаться? Вопрос не праздный. Как только надвигается очередная вирусная эпидемия, в обществе начинаются яростные споры между сторонниками и противниками иммунизации. Врачи доказывают, что прививка является единственным способом гарантированно защититься от многих опасных болезней. А их оппоненты пугают население, якобы, существующими побочными эффектами вакцинации. При этом не помогает ни статистика, ни вековая практика, наглядно показывающие, что только благодаря массовой вакцинации населения человечество навсегда избавилось от многих болезней, уносивших жизни миллионов жителей планеты.

Мы предлагаем вниманию читателей главу из книги «Философские письма» великого французского философа-просветителя, крупнейшего деятеля мировой культуры восемнадцатого века Франсуа Мери Вольтера. Глава называется «Прививка оспы» и рассказывает об истории зарождения вакцинации. Быть может, взгляд философа из далекого прошлого, человека нейтрального будет для кого-то убедительнее уговоров врачей сделать прививку.

ПРИВИВКА ОСПЫ

В христианской Европе потихоньку именуют англичан глупцами и сумасбродами. Глупцами, потому что они прививают оспу своим детям для того, чтобы помешать их заболеванию этим недугом; безумцами – потому что они с легким сердцем заражают своих детей неизбежной страшной болезнью, имея в виду предотвратить сомнительную беду. На это англичане, в свою очередь, возражают: «Все европейцы, кроме нас, трусы и извращенцы. Трусы они потому, что боятся причинить малейшую боль своим детям, извращенцы же потому, что дают им в один прекрасный день умереть от оспы». Дабы можно было судить о том, кто прав в этом споре, я изложу историю этой пресловутой прививки, о которой за пределами Англии говорят с таким ужасом.

У черкесских женщин с незапамятных времен существует обычай прививать оспу своим детям, даже с шестимесячного возраста: им делается надрез на руке и в этот надрез вводится пустула, аккуратно снятая с тела другого ребенка. Пустула эта производит в руке, в которую она введена, такое же действие, как дрожжевая закваска в куске теста: она вызывает брожение и распространяет по всей крови свои характерные свойства. Нарывчики у ребенка, которому привили эту искусственную оспу, служат для прививки той же болезни другим детям. Таков почти постоянный круговорот этой прививки в Черкесии. И когда, по несчастью, в стране совсем исчезает оспа, там царит такое же замешательство, как в других странах в неурожайный год.

 Причина, послужившая в Черкесии утверждению этого обычая, кажущегося таким странным другим народам, существует, тем не менее, повсеместно – это материнская нежность и забота. Черкесы бедны, а дочери у них красивы, и потому из своих дочерей они извлекают максимум выгоды: они поставляют красавиц в гаремы султана, персидского суфия и всех тех, кто достаточно богат, чтобы покупать и содержать этот драгоценный товар. Они взращивают дочерей в чести и холе, дабы научить их ласкать мужчин, исполнять пляски, полные неги и сладострастия, разжигать самыми сластолюбивыми способами и средствами похоть горделивых господ, служению которым они предназначены. Несчастные эти создания каждодневно твердят свой урок со своими мамашами, подобно тому, как наши девочки твердят свой катехизис, ничего в нем не смысля.

 Однако нередко случается, что отец и мать, затратив огромный труд на хорошее воспитание своих детей, внезапно видят себя обманутыми в своих лучших надеждах – на семью обрушивается оспа. Одна дочь умирает, другая теряет глаз, третья выздоравливает, но остается с раздутым носом. И бедные эти люди остаются безнадежно разоренными. Зачастую, когда заболевание оспой принимает эпидемический характер, торговля полностью прерывается на несколько лет. А это производит заметные опустошения в сералях Персии и Турции.

Торгующая нация всегда очень крепко стоит на страже своих интересов и не пренебрегает никакими знаниями, способными принести пользу ее торговле. Черкесы приметили, что на тысячу человек едва ли найдется один, который заразился бы дважды настоящей оспой. Они на самом деле иногда переносят трижды или четырежды легкую оспу, но никогда не болеют двумя выраженными и опасными формами. Одним словом, они поняли, что в действительности этой болезнью дважды в своей жизни не болеют. Они заметили также, что, когда оспа носит наиболее благоприятный характер и ее высыпания поражают только тонкий и нежный кожный покров, она не оставляет никаких следов на лице. Из этих естественных наблюдений они сделали вывод, что, если шестимесячный или годовалый ребенок перенесет благоприятную форму оспы, он от нее не умрет, не будет обезображен ее следами и расквитается с этой болезнью на всю свою будущую жизнь. Итак, оставалось лишь сберечь своим детям жизнь и красоту при помощи сделанной в добрый час прививки. Это и было достигнуто тем, что в тело ребенка вводили гнойничок, взятый от наиболее полноценной оспы, имеющей в то же время самый, какой только возможен, благоприятный исход.

Опыт не мог не увенчаться успехом. Турки, люди весьма здравомыслящие, тотчас же переняли этот обычай, и ныне нет в Константинополе того паши, который не прививал бы оспу своему сыну или дочери, отнимая их от груди матери.

Некоторые утверждают, что черкесы некогда переняли этот обычай у арабов, но мы прольем свет на этот исторический факт с помощью некоего ученого бенедиктинца, не преминувшего составить по этому поводу несколько томов in-folio, наполненных доказательствами. Все, что я имею сказать по этому вопросу, есть следующее. В царствование Георга Первого мадам Уортлей-Монтегю, одна из умнейших английских женщин, обладавшая к тому же огромным влиянием на умы, во время посольской миссии своего мужа в Константинополе приняла решение без лишних колебаний привить оспу ребенку, рожденному ею в этой стране. Капеллан ее мог сколько угодно твердить ей, что это не христианский обычай, приносящий успех лишь неверным, - сын мадам Уортлей чувствовал себя после прививки великолепно. По возвращении в Лондон эта дама поделилась своим опытом с принцессой Галльской, нынешней королевой. Следует признать, что, независимо от титулов и корон, принцесса эта была рождена для поощрения всевозможных искусств и для блага людей. Она - очаровательный философ на троне, ни разу в жизни не упустившая случая пополнить свое образование или проявить свою щедрость. С того момента, как до нее дошли слухи о прививке или внедрении оспы, она велела произвести опыт на четырех преступниках, осужденных на смерть. Тем самым она вдвойне спасла им жизнь, ибо не только избавила их от виселицы, но и с помощью искусственно привитой оспы предохранила их от возможного заболевания натуральной оспой, от которой они могли умереть с течением времени.

Убедившись в пользе эксперимента, принцесса велела привить оспу своим детям. Англия последовала ее примеру. И с этого времени, по меньшей мере десять тысяч первенцев обязаны своей жизнью королеве и мадам Уортлей-Монтэгю и столько же дочерей обязаны им своей красотой.

На сто человек в мире приходится по меньшей мере шестьдесят болеющих оспой, а из этих шестидесяти в самые благоприятные годы умирают двадцать человек и двадцать сохраняют на всю жизнь ее пагубные следы. Таким образом, болезнь эта наверняка убивает или обезображивает пятую часть человечества. Из всех тех, кому была привита оспа в Турции или Англии, не умирает ни один человек, если только он не болен и не обречен на смерть по другим причинам. Никто из них не бывает отмечен следами оспы и никто не болеет во второй раз, если прививка была сделана по всем правилам. Несомненно, если бы какая-нибудь супруга французского посла поведала Парижу этот константинопольский секрет, она оказала бы бессмертную услугу своей нации. Во всяком случае, герцог де Вийкъе, отец нынешнего герцога Омонтского, один из самых крепких и здоровых людей во Франции, не умер бы в расцвете своих лет. Принц Субизский, пользовавшийся самым блестящим здоровьем, не был бы унесен смертью в возрасте двадцати пяти лет. Его высочество дед Людовика XV не был бы похоронен на пятидесятом году своей жизни. И двадцать тысяч человек, умерших в Париже от оспы в 1723 году, были бы сейчас живы. В чем же дело? Ужели французы совершенно не любят жизнь, а их жены совсем не заботятся о своей красоте? Поистине, мы странные люди. Возможно, мы переймем этот английский метод еще через десять лет, если только нам разрешат это приходские священники и врачи.

Я узнал, что уже сто лет как китайцы практикуют у себя этот обычай. Пример нации, слывшей самой мудрой и цивилизованной во вселенной, должен считаться серьезным прецедентом. Правда, китайцы пользуются иным приемом: они не делают никаких надрезов, но дают вдохнуть оспенный пузырек через нос, как понюшку табаку. Способ этот более приятен, но эффект дает тот же самый и позволяет точно таким же образом утверждать, что, если бы во Франции существовала практика прививок, была бы спасена жизнь тысячам людей.