Эмилиян Станев из тех писателей, которых читать нужно и для ума, и для сердца. Процесс увлекательный, итог содержательный. Создатель романов, повестей и рассказов, вошедших в золотой фонд болгарской литературы, был вдумчив и прозорлив, он и понимал больше, и видел дальше.

«Что может быть умней, чем поселиться на лоне природы? Все остальное - суета-сует!» - восклицает один из персонажей Станева. И тут же автор добавляет, что никто на эти слова не обращает внимания. В этом кроется непростительная ошибка.

Путь единения с природой - путь идеальный. Но не идеалистический. Сосредоточенное пребывание в ней дает возможность глубже улавливать каждый миг жизни, исподволь постигая смысл собственного существования. Сияние неба, пение птиц, шум леса, благоухание трав, на фоне которых разворачиваются сюжеты Станева, завораживают эпической безмятежностью и восхитительной гармонией. Но безмятежность эта чревата, а гармония двойственна. Гармония у Станева - это гармония противоположностей, это взаимообусловленность и взаимосвязь противоречий, из которой проистекает непрекращающийся круговорот жизни. Мир анималистических рассказов, которых у Станева множество, жесток. Смерть присутствует повсюду. Причем, смерть не вследствие возрастного одряхления, но в результате столкновения противоборствующих сил. Естественный отбор в естественной природе повседневен: выживает тот, кто сильнее, хитроумнее, опытнее, решительнее. Интересно, что эта диспозиция, будучи исключенной из официального регламента гуманизировавшегося человеческого общества на уровне взаимоотношений отдельных индивидов, сохранила свой фактический статус в контексте взаимоотношений глобальных людских сообществ. Губительно ли для человека то, что позволительно в первородной природе? Нет, но при условии высоконравственности его помыслов, исток которой нужно искать там, где кончается природа и начинается человек. При этом не забывать, что человек начинается с проникновения в физические и духовные законы природы, ее непознанного абсолюта. И, думается, хорошо, если до конца непознаваемого. Ибо познав его всецело, человек, поддавшись всякого рода искушениям и соблазнам, способен на действия, нарушающие равновесие вселенских сил и ведущие к его собственному изничтожению. Трагизм жизни в том, что прекрасные лебеди поют только перед смертью.

«Для природы все равны», - уверяет Станев, имея в виду обитающих на лоне природы братьев меньших. Кажется, что это равенство следовало бы распространить и на род людской. Американский писатель Герман Мелвилл вообще считал: «Животные - не меньшие братья наши, они - иные народы, вместе с нами угодившие в сети жизни»...  Человек осваивает земные просторы: пашет, сеет, строит. Естественный мир на глазах орлов (рассказ «Орлы») становится все меньше. Меньше становится и пищи. А голод - не тетка. К счастью четы орлов голод случается и у людей, которые переносят его хуже, чем звери и птицы, и мрут от него. А еще люди, по наблюдениям орлов, имеют склонность варварски уничтожать друг друга. («Животные считают нас каннибалами, - говорит Тошо Караминков, много повидавший на своем веку герой рассказа «Когда тает иней»). Человеческое мясо кажется орлам не менее вкусным, чем мясо зайца или глухаря. Но если орел поедает только павшее человеческое существо, то человек не таков по отношению к природным созданиям. И если он глух душевно, как во время токования глухарь глух физиологически, случается беда. В рассказе Станева орел, выдержавший жестокую схватку с бурей, погибает при первой же встрече с таким человеком... После прочитанного у Станева слова Мелвилла уже не представляются вздором. Зоологи, кстати, утверждают, что звуковой язык волков, обезьян, ворон и других стайных животных насчитывает по несколько десятков знаков. Причем, языки эти имеют территориальные различия. Так, например, английские и французские вороны друг друга не понимают. Видимо, сказывается разница психотипов или, как считают другие, душевных устройств. Чтобы узнать, так ли это и убедиться, есть ли у божьих тварей душа, нужно самому иметь ее. Потому как природа допускает к своим тайнам только избранных. Но избранных не собой, но самих избравших путь познания. Станев такой. Он с детства страстно любил мир природы, изучал его и глубоко понимал. Свидетельствуют, что писатель замечательно имитировал пение птиц. Сам Станев говорил, что, не будь он литератором, стал бы орнитологом. Можно предположить, что птица представлялась ему персонификацией духа природы, парящего в небесных высях. Тот же, кто не замечает небо над головой, не зрит и землю под ногами. А это небезопасно. Предопределение вторгается в жизнь повседневно и повсеместно, демонстрируя безжалостную диалектику добра и зла, зачастую перетекающих друг в друга. По Станеву законы нравственности для дикой природы неприменимы, потому как ее обитатели лишены возможности самоусовершенствования, здесь каждый - и ангел во плоти, и злой дух. Но человек таков же, с той лишь разницей, что он способен на констатируемое Станевым сознательное трансформирование своих этическо-поведенческих приоритетов.

Между тем, экологи (специалисты по поведению животных) сообщают о существовании у представителей фауны жесткой системы внутривидовой морали, запрещающей, например, применение силы по отношению к самкам и детенышам и регламентирующей брачные поединки. Показательно, что чем слабее животное, тем слабее у него эта мораль. Мыши дерутся друг с другом несопоставимо яростнее, чем это делают между собой львы или даже бараны. Хотя по количеству главных агентов передачи и реализации наследственной информации - хромосом - человек превосходит и мышь, и муху, и макаку, он уступает в этом аспекте барану, козлу и ослу. Дезоксирибонуклеиновая кислота, образующая основу хромосомы, у мыши и человека совпадает на 95 процентов! Именно оставшиеся 5 процентов создают тот фонд, который различает эти два образца живого мира. К несчастью, это различие, по всей видимости, нисколько не касается внутривидового инстинкта самосохранения. Более того, массовое убийство представителей собственного биологического вида, именуемое также войной, - явление, присущее исключительно человеку. Массовые внутривидовые конфликты можно встретить еще только у крыс. Но те на особом счету. Ученые прогнозируют, что именно крысы вкупе с тараканами и воронами уцелеют в случае глобального ядерного инцидента. О человеке этого никак не скажешь. Он, похоже, вообще не до конца соображает, куда идет. Впрочем, не надо иметь семь пядей  во лбу, чтобы догадаться: в пасть созданному им самим урбанистическому гиперчудовищу. Тут к месту вспомнить африканскую присказку: «Львы обожают смелых людей: за ними не нужно охотиться». Ведь чем более человек продвигается по так называемой цивилизационной лестнице, тем менее рассудительным он становится. Недаром другой болгарский писатель Николай Хайтов писал: то, что возникло в результате так называемого освоения родом людским природы, «тяготит и убивает нормального здорового человека со здоровыми первичными и естественными потребностями». Наверное оттого четвероногие звери нередко оказываются тоньше и благороднее двуногих детей Земли... Рассказывают, что шедший из одного селения в другое юноша, будучи окруженным стаей волков, утратив надежду на спасение, в предсмертный час заиграл на оказавшейся при нем дудочке и ангел смерти отступил. Волки, воздавая воем взволновавшему их напеву, сопровождали спасенного до околицы, после чего покорно подались прочь. Теперь представьте на месте четвероногих двуногих...

Моральное для человека, как существа наделенного разумом и разумением, первично по определению. Гибнут в единоборстве с животными, на жизнь которых покусились, герои рассказов Станева «Козел» и «Волк». Случайность это или закономерность? (Впрочем, любая случайность - это следствие совокупности закономерностей). И происходит это на фоне умиротворенной, а нередко и ликующей природы. «Лесная сказка», рассказ в две страницы, - жесткая драма в окружении поэтичного пейзажа, ужас от произошедшего и лучезарное предзнаменование грядущего, неповторимость и повторяемость, преходящее и вечное. Если природа ошибается, то сама исправляет свои ошибки. А если ошибается человек?

В финале рассказа «Одни» филин гибнет от руки человека, принявшего оторопевшую от солнечного света птицу за явившуюся со своим злым умыслом нечистую силу. Для этого филина это финал. До него у птицы не было сил для борьбы и отпора, после - возможностей. Все это есть у матери-природы. Тот, кто пытается с ней спорить, всегда проигрывает. Всегда, рано или поздно. Проигрывает сам или проигрывает продолжатель его рода: провидение памятливо. Нет, оно не мстит, оно отдает долги. Жестокие речи? Вся жизнь далеко не милосердна. Читая Станева, понимаешь это глубже.

Но назвать Эмилияна Станева мрачным пессимистом было бы совершенно неразумно. В противоборстве обитателей естественной природы писатель видит благотворное выявление и становление жизнеустойчивого биологического организма, а в смерти - элемент обновления жизненного пространства. Природа, если ее не третирует человек, благополучно поддерживает свой баланс. Но человек все более впадает в технократический экстремизм, несущий природные катаклизмы и техногенные катастрофы... Получается горе от ума? Но от подлинного ума горя быть не может. Умный находился бы в позиции реалиста-прагматика и не пилил пресловутый сук, на котором обрел опору. Значит, техническая продвинутость, помноженная на нравственную ограниченность, сокрушает себя в прах и становится эквивалентна элементарной функциональной безграмотности. Элементарной - потому что отсутствие осознания основополагающих законов природных процессов ведет к таковой. Передоверив технике часть своих природных полномочий, человек не просто вверил себя произволу грубой бездушной материи, но уже в определенной мере утратил свободу выбора и достоинство суверенности, утратил изначальную цивилизационную идентичность.

Не нужно возврата к мотыге и волам, но не нужно и безумной технократизации. Техническую ученость необходимо наполнить нравственным началом высокого порядка. От наказующей длани природы на другом континенте не скроешься. Не лучше ли жить в согласии с ней? Пока еще есть шанс.

Сергей ПРОНИН.
г.Одесса.