КОВИД-19: взгляд из больничной палаты

Незнакомое слово ковид ворвалось в прошлом году в нашу размеренную жизнь как-то уж слишком неожиданно и стремительно и, надо признать, застало весь мир врасплох. Сначала казалось, что, как и все восточные болячки, возникавшие ранее, он обойдет нас стороной. Не тут-то было.

Мы попрятались по домам, на детей в школах свалилась неведомая доселе онлайн-форма обучения, на наших лицах появился новый акссесуар – медицинская маска, мы чаще обычного стали мыть руки и повторять слово дезинфектант. В общем, много чего нового, шокирующего и достаточно неприятного принес нам високосный 2020 год.

Мой возраст перевалил за 60 лет, поэтому я серьезно восприняла существующую угрозу заболеть, не считала, что это истерия и «происки империалистов». Перестала посещать многолюдный центральный рынок, продукты покупала в менее опасных местах, на улицах носила маску. Мне, правда, было страшно заболеть. Тем более, что наша близкая подруга около полугода провела в столичных больницах, стараясь одолеть коварную болезнь, прошла все девять кругов ада, включая ИВЛ и отказ одной из почек. Надо отдать должное медикам – почку завели, подругу на ноги поставили. Сейчас она понемногу восстанавливается. Этот пример, как красный семафор, сверлил мне мозг. Правда, говорят, что, если чего-то очень боишься, то это обязательно с тобой случится. Как ни старалась я уберечься, свидание с вирусом все-таки произошло, и 5 марта я загремела в больницу. Отмечу, что в этот период в нашем коллективе заболели сразу 4 человека.

Как все начиналось

Хорошо помню день 26 февраля, когда почувствовала какой-то еле уловимый дискомфорт в мышцах тела. Похоже было даже на какую-то лень. Никаких других симптомов не было, и я подумала, что это усталость. В этот день я отправляла посылку своим детям – упаковывала, отвозила. В последующие дни легкое недомогание никуда не исчезло, но и особо не досаждало. А вот в понедельник, 1 марта уже я поняла, что дело дрянь. Стала потихоньку подниматься температура, меня морозило, чувствовалась разбитость. Я стала искать у себя характерные симптомы коронавируса – першение в горле, потеря обоняния, заложенность носа и т.д. Ничего этого со мной не происходило. И температура была пограничной, вертелась возле отметки 37. Ничего не подозревая, во вторник и среду еще пошла на работу, но, правда, в маске. Вечером температура тела еще повысилась, я пыталась сбить ее дежурным парацетамолом, но эффекта не было. Отметка на градуснике 38,5 заставила меня позвонить семейному врачу. Мне тут же на следующий день была назначена процедура тестирования на коронавирус и рентген.

Практически в бессознательном состоянии (с температурой 38,7 и страшной ломотой в теле) утром в четверг я поплелась в поликлинику, сдала пробы на вирус и «сфотографировалась» в рентгенкабинете. На автопилоте пришла домой, предпринимала какие-то действия, чтобы уговорить градусник, но мои усилия были тщетны. Результаты теста надо было ждать больше суток. Тем временем, рентген отклонений не показал, на снимке мои легкие были чисты и тревоги не вызывали. В это время температуру я уже сбивала уколами, купила пульсиоксиметр и периодически проверяла сатурацию. Его показатели мне оптимизма не прибавляли – 90 – 89 – 88. А норма – выше 95. К вечеру семейный врач сообщила, что мой тест со знаком плюс, а я поделилась, что у меня низкая сатурация. Предложений на выбор не было – звони 112. Собрав по своему разумению самое необходимое, как то чашка, ложка, халат, пижама, тапочки, взяла в руки телефон. Так я попала в отделение ковидников, под которое переоборудовано старое хирургическое отделение.

Условия в палате

Вместе со мной поступила женщина, и нас определили в освободившуюся двухместную палату. Хоть нам и было плохо, но про себя я отметила, что условия очень даже комфортные (насколько это возможно). Тепло, приличные кровати, белая постель (не застиранная и не драная), новые одеяла, столик для приема пищи, на столике стоит электрочайник, очень удобные прикроватные тумбочки. У окна – раковина. У входа в палату на стене вешалки для верхней одежды. На стене кислородные устройства, от которых к больным тянутся зелененькие трубочки.

Поскольку был уже глубокий вечер пятницы, нас посмотрел дежурный врач, потом пришла медсестричка, установила в вену катетеры для внутривенных вливаний, чего-то нам ввела из нескольких шприцов и пожелала спокойной ночи. Надо сказать, что от спокойствия, которое царило в отделении, несмотря на то, что свободных мест в нем никогда нет, стало легче.

Питание

Пока я была дома, в моей голове рисовались всякие, в большинстве случаев мрачные картинки относительно питания больных. Но в то же время, не в моих правилах напрягать своими проблемами кого бы то ни было, и я категорически наказала родным и коллегам не вертеться вокруг отделения дабы случайно не подхватить «подарок».

Не отвлекаясь на подробности, скажу, что питание пациентов хорошо налажено, ассортимент блюд в основном диетический – супы, каши (гречневая, пшеничная, овсяная и др). И приготовлено хорошо. Каждый день есть мясо, в основном, курица, но бывает и рыба, яйцо. К чаю - сливочное масло, печенье. Питьевая вода – в бутылках. Я прекрасно обошлась этим ассортиментом весь период пребывания, а он продлился 21 день. Даже мой застарелый гастрит чуть попритих. Конечно, больные бывают разные и запросы у них тоже, поэтому у них есть возможность питаться едой, принесенной из дома. Никто этому не препятствует. Но есть один момент. В отделении нет холодильника, и продукты на ночь выносятся в коридор на подоконники. Летом это будет невозможно. Ау-у-у, благодетели, коих сейчас много, подарите отделению холодильник! Пациенты будут вам благодарны.

Наши спасители

На мой взгляд, сотрудники отделения работают в условиях, приближенных к экстремальным. Чего только стоит их экипировка. Человеку, впервые попавшему в ковидотделение, наверно они покажутся марсианами. Белые комбинезоны, две маски, перчатки, защитный экран – сначала кажется, что они все похожи друг на друга, и долго не различаешь, кто есть кто. Эту команду «инопланетян» возглавляет врач Анна Георгиевна Кадын. Это единственный человек, полное имя и фамилию которой я узнала. Несмотря на такое сложное отделение, она всегда спокойна, уравновешенна, пациент получает ответы на все свои «почему» и «как». Ни один человек не уйдет домой, если у Анны Георгиевны есть хоть какое-то сомнение в его самочувствии. Так было и со мной. Она дважды обещала меня отпустить, но каждый раз были веские основания задержаться. И я с ней соглашалась, хотя домой очень хотелось. Много теплых слов хочется сказать медсестричкам Светлане, Марине, Кристине, хорошие впечатления о себе оставили медбратья, будущие врачи Саша и Валера, сестра-хозяйка Наташа, санитарки Паша и Оля. Если кого не назвала, то это только по незнанию, простите. Весь коллектив заслуживает самой искренней благодарности и признательности.

Хочется только, чтобы их работа, этот ежедневный бой с невидимым и опасным врагом оценивался не только уровнем благодарности вылечившихся пациентов, но и государством. Судя по некоторым фразам, государство не торопится демонстрировать свою щедрость по отношению к медикам. И не только к ним.

Послесловие

Если вы думаете, что выпиской закончится ваше лечение, огорчу вас. Лично мне надо еще целый месяц принимать лекарства, чтобы привести свой организм в какое-то равновесие.

Нас с детства учили, что лучше учиться на чужих ошибках. Судя по настроениям в обществе, среди нас еще очень много тех, кто продолжает игнорировать это утверждение и опасность заражения. Этим людям я хочу сказать, чужие шишки не болят. Вы нарываетесь набить свою. Молите бога, чтобы эта собственно набитая шишка не оказалась последней в вашей жизни…

Я хоть кого-то убедила?

А.КЫЛЬЧИК.

Бывший пациент ковидотделения, ответственный секретарь «ВГ».